yutaku: (kissa)
Thursday, August 18th, 2011 04:08 pm
В прошлом посте я рассказывала про язык как этническую ценность, а также про представления о собственности старшего поколения народа на этой язык. Здесь – примеры того, как это может выглядеть в жизни.

Во –первых, с некоего момента «говорить на языке» начинает означать совсем не то, что можно первым делом подумать. «Говорить» - это быть способным поздороваться и/или попрощаться, поблагодарить, сказать (может быть) пару пословиц или ругнуться. В общем, это способность дать социальный сигнал «я свой» - а там хоть трава не расти, остальное всё равно будет обсуждаться на другом языке.

Из-за этого возникают комичные ситуации, когда исследователь прямо по ходу начинает ориентироваться с в материале (а куда он денется?) и небезуспешно пытается что-то говорить. Read more... )
yutaku: (Default)
Tuesday, August 16th, 2011 01:59 pm
Время от времени с исследователями повторяется одна и та же история. Приезжают они в деревню собирать материалы по вымирающему языку. Кто говорить умеет, кто на вопросы ответит? Молодёжь отмахивается и говорит, что она вообще ни-ни, среднего возраста люди тычут пальцами в сторону бабушек-дедушек. И даже пятидесятилетние бабушки-дедушки тычут в сторону семидесятилетних, если те ещё живы. «Они больше знают, они ого-го как говорят». Исследователи бьются, получая информацию с людей, у которых проблемы с памятью, дикцией, слухом и ещё много чем. Уезжают и начинают писать в статьях, что мол, язык практически вымер, говорят только самые старики, это последнее владеющее языком поколение.

Проходит лет двадцать, новая группа исследователей едет в те же края.Read more... )
yutaku: (Default)
Friday, August 12th, 2011 01:45 pm
Далее описывается обычная картина, в целом общая и для ситуации с исчезающими языками, и для ситуации эмигрантов в иноязычной стране.

Детка привыкла к родному языку дома, а потом подросла настолько, что попала в детский сад или в раннюю младшую школу. Или просто стала меньше сидеть дома и больше играть на улице с другими киндерами. И возраст такой настал – когда задаётся множество «почему» и интересно всё подряд, причём за пределами родных стен – в первую очередь.

А там, за пределами родных стен, оказывается, говорят на совсем другом языке! И если детка собирается осваиваться в этом мире, то ей придётся и осваивать этот новый язык.

И жизнь такова, что дети всегда это делают - или, по крайней мере, пытаются, и помешать им мало что может. Мало того, они тащат весь набранный языковой материал домой – так же, как тащат камешки, головастиков, новые игры и любые новые способы вести себя. И всё это будет явно и неявно предложено родителям - вон он, мир вокруг, я его вам притащил!Read more... )
yutaku: (Default)
Thursday, August 11th, 2011 09:42 am
Вот отрывки из довольно обычных социолингвистических опросов. Разговоры - с носителями исчезающего языка:

- А ваши дети на урумском языке говорят?
- Не, не говорят.
- А понимают что-нибудь, если им сказать?
(Задумывается)
- Ну вот если бабушка их есть позовёт по-урумски, они поймут, придут?
- (неуверенно) Ну, поймут, наверное.
-А вы собираетесь их языку учить?
- (недоуменно) Так в школе же они будут учить украинский, а не наш.
Read more... )
yutaku: (Default)
Sunday, August 7th, 2011 06:48 pm
В этом последнем куске высказана, собственно, главная - с точки зрения автора - мысль статьи:

(MJF)… Двойная роль, которую играет в обществе алуне то самое поколение 35-45-летних, напрямую влияет на то, что происходит с языком в Лохиатале. Готовность его представителей поддерживать модернизацию подталкивает их использовать малайский язык. А роль хранителей традиции требует, чтобы они ограничивали распространение традиционного знания - и переходили на малайский язык, когда соответствующая информация обсуждается вне узкого круга посвященных. Прежние исследования процессов языкового сдвига и языковой смерти показывали, что в норме самые долго сохраняющиеся домены умирающего языка – это домашний бытовой язык и религиозные тексты. Поэтому в нормальной ситуации, где сохраняется традиционный контекст религиозных ритуалов – например, в удалённом горном посёлке алуне – наличие сакральной функции способствует сохранению языка. Однако ситуация вынужденного переселения, которое привело к появлению «пограничного» поколения и переосмыслению ряда категорий традиционного знания, привела к тому, что этот языковой домен вовсе не способствует сохранению языка. В Лохиатале именно сакральность информации, завязанная на ограничение её распространения, вкупе с сакрализацией обыденного знания, ускоряет гибель языка.

То есть чем больше конкретный алуне заботится о некоей своей традиционной ценности, тем больше он ограничивает её распространение - что для языковой системы всегда означает путь к уничтожению. Read more... )
yutaku: (Default)
Friday, August 5th, 2011 11:56 am
Здесь история об алуне продолжается. Снова - статья Margaret J. Florey:

(MJF)… Несколько исторических событий имеют отношение к языковому сдвигу в Лохиатале: обращение из традиционной системы верований в кальвинизм, начавшееся в 1925 году, введение христианскими миссионерами системы формального образования с 1926 года, а также тринадцатилетний период, в течение которого обитатели Лохиаталы были вынуждены переселиться с гор на побережье и жили на положении беженцев в другом посёлке (не алуне). Это переселение произошло в 1952 году из-за проблем, вызванных военными действиями между Национальной Армией Индонезии и сепаратистской группировкой РМС (Републик Малуку Селатан). В 1964 году, когда конфликт угас, жители не вернулись на прежнее место, где стоял их посёлок, а переосновали Лохиаталу на новом месте, в нескольких милях от южного побережья Серама.

Исследование проводилось в 1988 году. Это значит, что та самая «странная» группе 35-45-летних – это люди 1942-1952 годов рождения. Те, кто родился совсем незадолго до первого вынужденного переселения: им оно пришлось на детство или подростковый возраст.Read more... )
yutaku: (Default)
Wednesday, August 3rd, 2011 11:29 am
(MJF) В традиционном обществе алуне знание – и престиж, который оно даёт – являлось ресурсом, распределение которого контролировалось его обладателями. Выделяются три категории знания: открытое, родовое и личное. Содержание этих областей и их текущий статус показаны в следующей таблице:

Открытое знание. В настоящее время: ритуалы предложения брака, выкуп невесты, церемония обновления союза между посёлками, песни капатате, народные сказки, открытые ма’лулу, космология, загадки. Исторически также: обряды, связанные с охотой за головами, соу-мо’вай (мужской язык, тоже связан с охотой за головами), язык целительства, ма’воси (правила неназывания и замены настоящих имён)

Родовое знание: повивальные обряды, обряды для посадки и сбора риса, церемония земли (=умиротворение предков), церемония постройки дома, священные ма’лулу (о родовых именах и истории).

Личное знание: насусу (личные имена алуне), заклинания (для лечения, охоты, чёрной магии, защиты собственности).

Read more... )
yutaku: (Default)
Tuesday, August 2nd, 2011 11:45 am
Продолжение статьи о ситуации с языком алуне:

(MJF) Переосмысление знаний. Некоторые представители «младшего поколения свободно говорящих на алуне» (т.е. те самые 35-45 лет - прим. dreamer_m) увязывают свою лояльность традиционной культуре алуне со знанием священных мифов ма’лулу, что идентифицирует их как приверженцев и носителей традиции. Однако данное владение «тайным знанием» обеспечивается переведением традиционных сказок из мирской зоны в сакральную. В традиции алуне в Лохиатале различаются два особых вида повествовательных текстов: туни (народные сказки) и ма’лулу (мифы о происхождении тех или иных аспектов жизни алуне, исторические мифы). Переосмысление знания в этой деревне касается туни и мирских версий ма’лулу, не касаясь собственно тайных священных текстов ма’лулу. Подобное переосмысление значения текстов стало возможным вследствие недостаточного знакомства этого поколения (вне зависимости от степени владения языком) с фактическим употреблением алуне – как бытовым, так и сакральным.

Как это работает. Read more... )
yutaku: (Default)
Monday, August 1st, 2011 12:33 pm
Продолжение перевода статьи:

(MJF)… По-видимому, переоценка своего уровня владения языком связано с желанием говорящих подтвердить свой контакт с культурными ценностями, которые для них ассоциируются с соответствующим кодом. Большинство из тех, кто переоценивал своё владение малайским, занимали в деревне какую-нибудь должность (учитель, государственный служащий, священник). Они видят себя - и хотят, чтобы другие видели их – частью современного индонезийского общества. Те же, кто переоценивал своё владение языком алуне, хотели продемонстрировать свою приверженность этому языку и ценностям традиционного алунийского общества.

То есть дело-то вовсе не в языке, а в идентичности.Read more... )
yutaku: (Default)
Sunday, July 31st, 2011 10:48 pm
Я тут набрела на любопытную социолингвистическую статью: Reinterpretation of knowledge and its role in the process of language obsolescence. Margaret J. Florey. //Oceanic Linguistics, v 32, №2 . Далее будет немало цитат из статьи, цитаты все даются курсивом и с пометкой "MJF".

Есть на свете остров Серам, а на нём - посёлок Лохиатала, где живут люди, говорившие когда-то сплошь на языке алуне, а ныне переходящие на малайский. На малайском языке говорит большинство окружающих, он торговый и «внешнеполитический»; он письменный, это язык образования, язык городов - именно с ним связаны все блага и неблага цивилизации. С языком алуне в этом посёлке происходит то же, что и с множеством других малых языков в самых разных частях света: в контакте с сильным цивилизованным соседом он потихоньку сдаёт позиции и вымирает. Его носители потихоньку-понемногу переходят на малайский. Read more... )