April 2017

S M T W T F S
      1
2 345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
yutaku: (phoenix)
Tuesday, August 5th, 2014 10:10 pm
Ты стал одним из замерших камней, что смотрят на жатву этого года, не становясь ни жнецами, ни колосьями. Ты не пил буйного мёда этого Имболка, не сеял железные зёрна - не тебе и есть хлеб этой осени, пресный или горький; не тебе пить тот напиток, которым встретят ближайший Самайн. Искрия не растёт в воюющем Городе; она растёт под стенами золотого дворца, возле хижины на журавлиных болотах, на берегу листьев. Куда бы ты ни нёс её, в каком бы укрытии ни растил - у тебя заняты руки.

Не ты запутался в паутине на этот раз - и всё же ты приходишь к ней, к Паутине Мёртвых,
когда задаёшь те вопросы, чьи ответы не творятся руками, занятыми искрией. Когда ты спрашиваешь о дожде, который всё не приходит и не приходит, остров отвечает; когда ты спрашиваешь, что случилось с вышедшими из моря, остров отвечает; когда ты спрашиваешь, для чего вышли красные чудища из-под земли, они отвечают прямо и от своего имени.

Но когда ты спрашиваешь, кто виноват, остров молчит: его воды не поят это слово, оно давно принадлежит паутине. Что бы ты ни сделал с любым ответом на этот вопрос, каждый шаг уведёт тебя дальше от острова, прочь; у паутины множество клейких входов, клейких, и вошедшие в неё с разных сторон оказываются едины. Все ответы на этот вопрос давно принадлежат тем, кто ищет своего Кукловода, который будет виновен в каждом движении их собственных рук. Какой бы ответ ты ни разделил с ними – ты окажешься в той же паутине, письма из которой доходят только до Лекснана.

Позаботься о путающихся, ищущих новой земли корнях; позаботься о листьях, на которые оседает горячая пыль августа - и письма с острова найдут тебя вновь.
yutaku: (phoenix)
Wednesday, July 2nd, 2014 12:11 am
Послесловие к "Огненной птице Найра"

За воротами истории остались те, у кого нет имён.

Назовись и входи.

Есть мгновение, когда потомок огненного рода появляется - и мгновение, когда он уходит в темноту; когда поднявшийся огонь останавливает ледяные осколки – и когда сидящий у ночного костра впервые пробует пальцами пламя. Они уходят, но вечность вся уже здесь, и птица со змеем в ней вместе, каждый на своей руке.

Есть час, когда поток зарабатывающих дом на серой земле втягивает и ведёт собирать кшурны; есть час, когда поток завоёвывающих дом втягивает и ведёт убивать чёрное, красное, голубое. А вечность всё там же, где была, и потоки после тысячи кругов не выбрасывают никуда, кроме вечности.

Есть день, когда ты стоишь за золотым щитом и тысячи кукол объявляют каждое своё движение твоим, назначают твоему имени свои слова; есть день, когда ты отбиваешься от тысячи кукол, пока не ложишься в землю новым зерном. А вечность уже с тобой, прямо сейчас, и никто не стоит под твоими стенами, пока идёт дождь.

Есть время, когда ты ешь тырмовую кашу вместе с жителями болот, когда пьёшь их чёрное вино; есть время, когда ты уходишь к своей жемчужине или птице и всё, что не ушло с тобой, растворяется в болотах серой страны. А вечность уже прямо здесь, за пределами каждого из времён; вечность наполняет тело, истончает его до света.
yutaku: (labrador)
Tuesday, May 27th, 2014 11:51 am
Он приходит, раз за разом. Именно к вам: нет нужды забираться в высокие горы и глубокие пустыни, чтобы найти его после прихода, каждый раз в новом облике.
Но когда он появляется, вы первым делом спрашиваете: «Почему ты не такой голодный и больной, как мы? Стань таким же, иначе ты никогда нас не поймёшь. Почему ты недостаточно мрачный и страшный, где твоя дубина? Мы не верим, что ты с той стороны смерти. Почему ты то обнимаешь нас, то убегаешь от нас играть в игрушки? Мы лучше знаем, что такое настоящая любовь и настоящая жизнь, мы научим тебя жить среди нас. Не возись с огнём, ты испортишься и умрёшь; не выращивай огромных сине-золотых зверей, они съедят и тебя и нас; не водись с приходящими из-под земли чудищами, они превратят тебя и нас в бородавчатых уродцев».

Ещё он никогда не приходит сразу измождённым или израненным, каким вы готовы его признать и принять; он приходит голосом синих стран, на золотом листе острова - именно вы тянете его вниз, в землю, в которую вы верите и в самых ямах которой вы более всего хотите, чтобы он оставался рядом с вами - и никуда не ушёл. Чтобы вам бы не понадобилось вновь выбирать: идти вслед за ним или остаться без него.

Сначала он остаётся с вами и держит вас - а потом отпускает наконец; идёт прочь, в синие страны, которых не бывает: купаться в морской воде, растить золотые яблони, ловить рыбу и человеков; а ещё – растить цветные камни и новые острова, собирать долетающий звёздный свет, брать себе в компанию для игр бородавчатых чудищ, что пошли вслед за ним вместо того, чтобы удержать у себя. Вы зовёте его - вернись, ну нельзя же так, мы тут портимся и умираем; а он вам в ответ - можно, конечно можно! Я уже достаточно умер, мне уже совсем не обязательно быть суровым, мрачным и с самой большой дубиной; я уже знаю, что таким как вы, я не стану; вы себя сами не любите, так что же мне теперь - не любить ни себя, ни вас?.. Он собирает острова из песка, он не похож уже ни на мёртвого, ни на живого, ни на господина с заглавной буквы.

А вы всё просите и просите синих стран, но только чтобы не умирать, чтобы без генетически модифицированных яблонь, ненатуральных выращенных камней и уродов, которые могут попытаться обнять вас; чтобы только для настоящих людей, только те самые сокровища, которые были положены ещё их предкам; вы покоряете небо высокими куполами и летающими машинами. И вам приносят наконец рай домой, приносит мрачный и самый настоящий человек, с самой большой дубиной, настолько страшный, что вы соглашаетесь: да-да, вот ЭТО - бывает, сразу можно поверить, это жизнь, здесь можно оставаться таким как мы, а уродам и чудовищам место в самых нижних отнорках этого мира.

Чудовища уходят, уходят намного дальше нижних отнорков, хотя вы точно знаете, что дальше идти некуда. Они тоже знают это - и оглядываются потом в недоумении: куда мы попали, как? Неужели в эту сторону - тоже синие страны? Да, отвечает им встречающий их, тоже синие страны: огненная птица летает, где хочет.
yutaku: (Default)
Monday, March 17th, 2014 10:13 pm
Гребни волн приносили вести в мои края
От земли бесплодной, каменной и железной.
Но моей дорогой пройдут такие, как я –
Остальным её указатели бесполезны.

Я лежу на песке и смотрю, как тает в огне,
Запалённом с сотой попытки, мой чёрный лёд.
Дальний город шлёт письма, и все они не ко мне:
Никого не надо спасать.
Мир их сам найдёт.
yutaku: (phoenix)
Saturday, October 19th, 2013 11:59 pm
...В край, где ты живёшь на этот раз, приходят именно ради выбора из двух ночей. Посмотри: те, кто явился быть цветком или деревом, плыть в тёплой воде или лежать на солнечном песке – для них хватит иных мест на свете. Там, где ты сейчас, цветы торопятся расти прямо сквозь сугробы, зная, что лучшего шанса у них не будет; сокровища приходят в эти края с моря, а не из земли; оставшиеся без огня на одну ночь не просыпаются утром. Даже если ради тебя мерзлоту расшевелят и раскроют – кем ты сможешь из неё подняться, клочком ягеля?

Где белые ладони приносят тебе из всех драгоценностей мира лишь холодный хрусталь – там ты всё делаешь из себя: стены твоего дома будут тобой, камни твоего очага будут тобой, чаша в твоих руках будет тобой. Всё, что в других краях достаётся без цены и раздумий, из зелёных ладоней, ты потянешь к себе через море, дотронувшись пальцами до непостижимо далёких берегов, и оставить в ответ сможешь лишь то, что было тобой.

Можешь быть сколько угодно прав в том, что строившие город среди этих льдов были героями; будешь ровно столь же прав в том, что они были глупцами – но как только ты начнёшь искать их в небе или в подземье, то увидишь, чем они стали для самой дальней пристани севера. И они выбирали, и ты теперь выбираешь совсем не из тех путей, что жители тёплых берегов. Ты не увидишь огненного ужаса ни в своём очаге, ни в костре на снегу, зажжённом для тех, кто не достался голодным зверям снежного поля; тебя не сметёт внезапная волна всемеро выше твоего дома, не окутает поднимающийся из болот больной туман. Ты смотришь вниз, под семь слоёв подземного льда, в те селения, что укрыты совсем и окончательно от ветра и ночного неба - и вверх, в полярное сияние, где играют ставшие цветными огнями. И там, и там хватит места для тех, кто рождается на границе снега и волн – оба этих пустых ещё края мира знают о тебе и говорят с тобой.

Когда же море приносит тебе вино и яблоки зелёного острова, ищи вместе ними ещё и письма.