В тот день поднялся с болот возле дома Руис серый журавль, полетел в сторону брода. Пролетел над холмом, где стояли в ожидании люди, где паслись их кони, где неподвижно в безветрии висело знамя Древнего Дома. Вернулся к дому Руис, рассказал, что видел.
Вслед за ним поднялся в небо белый журавль, дальше полетел, до самых клеверных полей, на краю которых стоял дом Сальвэйна. Увидел он красно-золотого зверя, спавшего перед воротами; был зверь худ и истощён. Ни одной сушнины не разглядел журавль вблизи охраняемого сада, увидел зато девять тощих чёрных коней, что паслись прямо на хлебном поле к западу от сада. Вернулся к дому Руис с этими вестями.
Третьим поднялся в небо чёрный журавль, дальше всех отправился, к самому Древнему Дому. Не вернулся, как двое других. День прошёл, другой прошёл – явился вместо него ворон с журавлиной косточкой в клюве.
– Кро! – позвал он Руис. – Не вернётся к тебе твой вестник, не бережёт туман ни зверя, ни птицу; не назвал нас Ольден своими подданными.
Вышла из дома Руис, забрала косточку.
– Стрела ли журавля догнала, ловчий ли сокол достал? – спросила у ворона.
– Слишком низко спустился твой посланец, чтобы смотреть сквозь туман, – ответил ворон. – Семь стрел выпустили в него, чтобы чёрная птица не кружила над празднеством. Прятались мудрые вороны, а твоего журавля увидели все собравшиеся.
– Что за празднество это было, если прятались во время него чёрные вороны?
– Вернулся к королю тумана древний венец правителей Оллада, что удерживал искрию, – ответил ворон. – Сам трёгльский лес отдал ему давно скрытое.
Отпустила Руис ворона, унесла косточку в дом. Так сказала человеку, который гостил в её доме:
– Не нашли мои журавли в Олладе безопасного места, где искрия могла бы жить. Ты всё ещё собираешься пересечь граничную реку вновь?
– Да, – ответил её гость. – Я покажу этой земле, что могло бы подняться на ней вместо тех, кого она держит сейчас. Хотя бы один раз она это увидит.
– Прежде чем ты отправишься в путь, – сказала Руис, – Ответь мне на последний вопрос. Раз ты и безымянный мальчик с белыми волосами не могли друг друга вывести из темноты – для чего вы с ним встретились?
– У меня были с собой листья дерева с острова. Он умеет делать ловушки для Хета.
На этом гость распрощался с Руис, взял искрию и отправился через болота к реке. Вышел на берег в том месте, что было не видно с брода и холма над ним. На берегу вытащил из мешочка последний не отданный золотой лист. Положил его на воду, тот превратился в маленькую золотую лодочку; дёрнуло её течением, чуть не унесло. Подтянул тогда лодочку к берегу, пошёл, добыл длинный шест. Возвращается с ним - видит, со стороны леса к лодке ещё один человек спешит. Шкура у него на плечах медвежья, лук тугой с роговыми пластинами, мешок с тяжёлой добычей за спиной, кровь тёмная из мешка капает. Медленно шёл тот, кто нёс цветок искрии; первым добрался до лодки человек в медвежьей шкуре, наступил на край лодки ногой.
Вслед за ним поднялся в небо белый журавль, дальше полетел, до самых клеверных полей, на краю которых стоял дом Сальвэйна. Увидел он красно-золотого зверя, спавшего перед воротами; был зверь худ и истощён. Ни одной сушнины не разглядел журавль вблизи охраняемого сада, увидел зато девять тощих чёрных коней, что паслись прямо на хлебном поле к западу от сада. Вернулся к дому Руис с этими вестями.
Третьим поднялся в небо чёрный журавль, дальше всех отправился, к самому Древнему Дому. Не вернулся, как двое других. День прошёл, другой прошёл – явился вместо него ворон с журавлиной косточкой в клюве.
– Кро! – позвал он Руис. – Не вернётся к тебе твой вестник, не бережёт туман ни зверя, ни птицу; не назвал нас Ольден своими подданными.
Вышла из дома Руис, забрала косточку.
– Стрела ли журавля догнала, ловчий ли сокол достал? – спросила у ворона.
– Слишком низко спустился твой посланец, чтобы смотреть сквозь туман, – ответил ворон. – Семь стрел выпустили в него, чтобы чёрная птица не кружила над празднеством. Прятались мудрые вороны, а твоего журавля увидели все собравшиеся.
– Что за празднество это было, если прятались во время него чёрные вороны?
– Вернулся к королю тумана древний венец правителей Оллада, что удерживал искрию, – ответил ворон. – Сам трёгльский лес отдал ему давно скрытое.
Отпустила Руис ворона, унесла косточку в дом. Так сказала человеку, который гостил в её доме:
– Не нашли мои журавли в Олладе безопасного места, где искрия могла бы жить. Ты всё ещё собираешься пересечь граничную реку вновь?
– Да, – ответил её гость. – Я покажу этой земле, что могло бы подняться на ней вместо тех, кого она держит сейчас. Хотя бы один раз она это увидит.
– Прежде чем ты отправишься в путь, – сказала Руис, – Ответь мне на последний вопрос. Раз ты и безымянный мальчик с белыми волосами не могли друг друга вывести из темноты – для чего вы с ним встретились?
– У меня были с собой листья дерева с острова. Он умеет делать ловушки для Хета.
На этом гость распрощался с Руис, взял искрию и отправился через болота к реке. Вышел на берег в том месте, что было не видно с брода и холма над ним. На берегу вытащил из мешочка последний не отданный золотой лист. Положил его на воду, тот превратился в маленькую золотую лодочку; дёрнуло её течением, чуть не унесло. Подтянул тогда лодочку к берегу, пошёл, добыл длинный шест. Возвращается с ним - видит, со стороны леса к лодке ещё один человек спешит. Шкура у него на плечах медвежья, лук тугой с роговыми пластинами, мешок с тяжёлой добычей за спиной, кровь тёмная из мешка капает. Медленно шёл тот, кто нёс цветок искрии; первым добрался до лодки человек в медвежьей шкуре, наступил на край лодки ногой.
Tags: